До того, как я стала психоаналитиком, я работала тренером. Этот опыт нашел отражение в моём интересе к исследованию тела и движения. Тело, очевидно, является одной из центральных тем психоаналитической теории: это и граница между внешним и внутренним, и сложно устроенное пространство, в котором разворачиваются судьбы влечений, и область unheimlich, где мы обнаруживаем следы аффекта, отметины времени, шрамы. Для одних психоаналитических течений тема телесного оказывается важнее, чем основное открытие психоанализа -- неполнота символического, позволяющая уловить мерцания бессознательного. Для некоторых других наших коллег фрейдо-лакановского толка судьба тела, как воображаемого -- оставаться неуловимым элементом сеттинга, говорим мы о кушетке, или о тусклом освещении гаджетов. Но что если мы попробуем дать место речи о теле, на судьбу которого наложен уже не викторианский запрет, как это было во времена Фрейда, но запрет онтологический? И хотя может казаться, что в отношении этой проблемы деятели культуры уже преуспели в субверсии, имеет смысл подойти к ней с позиций психоанализа.